От римских епископов к римским папам (I - середина VIII в.) - Ирина Павловна Потехина

посольство сенатор Руфий Постумий Фест, вступив с имперскими властями в тайные переговоры, поручился Анастасию I, что сумеет склонить папу к принятию предложенных условий[122]. Уверившись в скором торжестве своей религиозной политики, император подтвердил законность остготского господства над Италией (498 г.) и начал ждать результатов сенаторской авантюры. Но едва послы папы и Теодориха, двинувшись в обратный путь, ступили на италийскую землю, как папа скоропостижно скончался.

Попытка примирения с еретиками-монофизитами не пошла папе Анастасию впрок. Его имя не было включено в римские мартирологи, а подозрение в сговоре с погрязшими в ереси восточными властями сделали его вторым после Либерия (попавшего в аналогичную ситуацию) не канонизированным папой. А сама его смерть (как и смерть его тезки императора Анастасия в июле 518 г.[123]) буквально сразу же обросла мифами и сплетнями, заставив народ говорить о знаках божественного провидения.

Сориентировавшись в ситуации, сенатор Фест, верный договоренности с императором, начал действовать сразу же после похорон папы Анастасия и с помощью привезенного из Константинополя золота подкупил часть римского клира с тем, чтобы преемником умершего был выдвинут римский архипресвитер Лаврентий — обещавший, со своей стороны, в благодарность подписать «Энотикон». В результате в день епископских выборов, 22 ноября 498 г., римское духовенство разделилось надвое. Меньшая его часть (поддерживаемая Фестом и римской знатью) направилась в церковь Санта-Мария-Маджоре, где папой был избран Лаврентий (498–499; 501–506); большая же часть (выступавшая против продолжения компромиссной политики Анастасия II) обосновалась в соборе св. Петра, где был выдвинут диакон Симмах (498–514)[124]. Так на период с 498 по 506 г. в Риме на Акакианскую схизму наложилась схизма Лаврентьевская…

События в Риме принимали все более драматический характер. Начавшиеся сразу же после двойных выборов отдельные уличные столкновения между приверженцами Лаврентия и Симмаха быстро переросли в открытую гражданскую войну, как и во времена Дамаса I, сопровождавшуюся кровавыми сражениями на улицах, погромами и захватом церквей. Прекратить беспорядки удалось лишь королю Теодориху, который в феврале 499 г. призвал обоих кандидатов к себе в Равенну и, изучив суть дела, оставил папский престол за Симмахом — за которого выступило большинство выборщиков (для обеспечения порядка остготский король также направил в Рим военный отряд и сам провел там около полугода).

На какое-то время обстановка вокруг апостольского престола вновь стала спокойной.

Однако сенатор Фест и его провизантийски настроенные сторонники не оставляли своих намерений. Сфабриковав против Симмаха ложные обвинения в узурпации епископской кафедры и нарушении церковной дисциплины[125], они вновь обратились к Теодориху. Последний, впрочем, — к счастью для папы — не желал лично вмешиваться во внутренние дела Церкви и предоставил решать участь Симмаха синоду италийских епископов, который и был созван в октябре 502 г. Собравшиеся на нем иерархи были единодушны в оправдании своего несправедливо обвиненного патрона и уже 23 октября провозгласили его единственным законным папой, добавив к этому особое каноническое определение, согласно которому понтифик объявлялся неподсудным никакому земному суду («papa a nemine judicatur»). В подкрепление этого постановления в ходе дополнительного собора, созванного Симмахом в Риме в ноябре 502 г., римское духовенство также отменило принятый в 483 г. указ Одоакра[126] — тем самым официально освободив папские выборы от вмешательства светской власти.

Впрочем, торжествовать эту новую победу папе также предстояло недолго. Удаление из Рима остготского военного отряда фактически открыло ворота Вечного Города для антипапы Лаврентия, который, вернувшись к своим сторонникам, вновь принялся за организацию уличных волнений и беспорядков. Таким образом, римская схизма, несмотря на свое формально зафиксированное прекращение, по-прежнему продолжалась. И только по прошествии четырех лет, в 506 г., благодаря посредничеству диаконов Эннодия (будущего епископа Павийского) и Диоскора Александрийского, а также самого короля Теодориха — решившегося, наконец, открыто поддержать Симмаха[127], — папская столица начала понемногу возвращаться к мирной жизни.

Что касается Акакианской схизмы, послужившей изначальным толчком для всех этих бед и треволнений, то ее развязка наступила лишь в понтификат преемника Симмаха, папы Гормизда (514–523). Правда, самые первые «примирительные» инициативы (в середине 510-х гг.) вновь исходили от Константинополя — император Анастасий I в тот момент был озабочен борьбой с мятежным полководцем Виталианом и снова нуждался в установлении хотя бы формального церковного единства и желательно на основе «Энотикона»[128]. Но со смертью этого правителя и восшествием на византийский престол приверженца никео-халкидонской ортодоксии Юстина I (518–527) расстановка сил в Империи и церкви изменилась. В ответ на обращение нового императора папа Гормизд (предварительно обсудив все с Теодорихом) направил в Константинополь дипломатическую делегацию во главе со своим ближайшим помощником, диаконом Диоскором Александрийским, — и 28 марта 519 г. в столице Империи была торжественно подписана так называемая «Формула Гормизда» («Formula Hormisdae» или «Libellus Hormisdae»), положившая конец Акакианскому расколу[129].

Завизированная константинопольским патриархом Иоанном, а также многочисленными епископами и игуменами восточных монастырей, «Формула», по сути, отражала все изначальные требования папского престола. При этом в документе не только декларировалась истинность отстаиваемой понтификами халкидонской христологии, но и утверждалось, что именно в Риме с древнейших времен сохранялась истинная христианская вера во всей ее апостольской чистоте[130]. В соответствии с «Формулой Гормизда» авторы и сторонники «Энотикона» — патриарх Акакий и императоры Зенон и Анастасий I — были преданы анафеме, а их имена навсегда исключались из диптихов.

Победа над расколом, прекратившая первое в истории разобщение между двумя главными христианскими церквями, стала самым ярким достижением папы Гормизда, который — несмотря на сохранение монофизитской угрозы — не только сумел отстоять ортодоксальное учение, но и еще раз подтвердил вероучительный авторитет Рима. Не менее значимо для папского престола было и примирение с властями Восточной империи, в которой часть римского и италийского общества по привычке видела если не воплощение старого римского государства, то, по крайней мере, его наследницу. В то же время, увлекшись на целых 35 лет догматическими спорами с Востоком, папы почти позабыли о проблемах христианского Запада. А между тем, за это время в западных епархиях приключилось множество событий. Вспыхнули и растворились до лучших времен новые еретические движения (например, традуционизм в Галлии); крещение — и сразу же по ортодоксальному образцу — приняли франки (между 496 и 508 гг.)[131]; сместились в результате войн границы недавно образованных варварских королевств; в любимом детище пап, Арелатском викариате, наметился кризис епископской дисциплины. И если с некоторыми из этих вопросов папам удалось каким-то образом разобраться (например, назначив викарием подвижника и богослова Цезария Арелатского в 514 г.[132]), то с другими — такими, как гонения на ортодоксов в вандальской Северной Африке, — сделать что-либо было уже невозможно. А впереди св.